Дмитрий Николаевич Киршин

писатель, учёный, общественный деятель

Криком птицы ночной
потревожен редеющий мрак…
В беспечальной тиши
благодатно дремать у огня.
Но туманный восток
подаёт к пробуждению знак –
Я встречаю рассвет…
И рассвет окрыляет меня!

Не коснувшись травы,
просветлённо в лазурь окунусь,
Череду облаков
над цветущей равниной гоня…
Покаянной душой
на полуденный мир оглянусь,
Помолюсь о Земле…
Но Земля не услышит меня.

К вечным далям стремлюсь –
Наполняется силой порыв,
И восходит Любовь,
озарением высь полоня!..
Криком птицы ночной,
тёплым ветром, цветением нив –
Я останусь…
вернусь,
даже если забудут меня.

Ты можешь отбросить честь,
Ты можешь предать обет,
Сокрыть всеблагую весть,
Утратить душевный свет;

Ты можешь восславить ложь,
Любви нанести удар,
Смеясь, променять на грош
Таланта небесный дар;

Ты можешь во мгле руин
Не верить, не ждать, не сметь…
Но выбор вовек один:
Гармония –
или смерть.

Девятнадцатому веку России

Забыть видение, забыть!
Не ждать, не верить, не казниться!
Во днях минувших усомниться,
Угасший светоч – разлюбить!..

Забиться в угол!
Потерять
Надежду, благородство, силу!
Топтать сердца, топтать могилы,
Себя в отчаянье топтать!..

Разбить видение, разбить!
Стереть прекрасное столетье!
Беречь позор!
Гордиться клетью!
Не знать! Не чувствовать! Не быть!..

Славянке

…Жизнь кончена!
Рассыпались оковы
Страдания, неверия, борьбы…
Пишу к тебе –
надеюсь,
плачу снова
В последний час отмеренной судьбы!..

В моём письме – молитва о гонимых,
Страх тишины, отчаянье дорог,
Тревожный рокот лет невозвратимых,
Прозрение и горький эпилог.

Мой крест –
разлукой сердце преисполнить,
Тоской глушить нетленное «Люблю»,
Не чувствовать, не ждать,
а только – помнить,
От боли забываться во хмелю…

Несбыточно святое обещанье
Вернуться –
не кори и не зови!
Я умер от безмерности прощаний…
А мёртвые не пишут о любви.

Я Иван, да только вот не дурак –
Обзавёлся горьким поздним умом…
Был я светлым – погрузился во мрак,
Душу вычернил в раздумье немом.

Был счастливым – нынче радости нет,
Вешний путь позаметали снега.
…Мне бы заново родиться на свет,
Гнать в ночное лошадей на луга!..

Мне бы девицу найти-полюбить,
Силой, удалью играть козырной…
Посох бедности о камень разбить –
С добрым сердцем воротиться домой.

Жил бы звонче и вольней гусляра…
Да забыться не могу до утра –
Окаянная вселилась тоска…
Жаль, не вышло из меня дурака.

Тоскливым и сумрачным зимним днём,
Когда пелена застилает высь
И разум застывший охвачен сном,
К душе я взываю:
«Во плоть вернись!..
Ты рано оставила свой приют,
Бежала от горьких земных оков –
Я жив!..»
Безответна…
Нас ныне ждут
По разные стороны облаков.

Странник

Мне суждено, печаль вбирая,
Тропой любви идти по краю –
С мольбой за нищих и калек;
Идти, пока видна дорога,
От Бога – сквозь сиротство – к Богу,
Из дома в дом, из века в век…

Возьми меня в пустыню, Моисей, –
Надежды и раскаянья обитель.
Я – раб: в меня вселился победитель,
И в сердце постучался фарисей.

Стою – пока у запертой – двери;
Но поддаюсь, и душу отворяю,
И слышу, как скрипят ворота Рая,
Навечно закрываясь изнутри.

Возьми меня в пустыню – я умру
Среди камней, не брошенных в мессию,
Благословляя вещую стихию,
Посмертно научившую добру.

Возьми меня!
Найди меня в золе
Миров доныне властного порока:
И одного раба, раба-пророка,
Достаточно для рабства на Земле.

Я странствую по краю бытия,
Трава печали укрывает след.
Нисходит в душу проповедь Твоя…
Слова уносит ветер забытья,
Неразличимых радостей и бед.

Смешались лики, стёрлись имена,
Но вечен дар:
прозрение и боль.
Мне Родиной завещана вина –
Избыть её, испить её до дна,
Целить молитвой отчую юдоль.

Встречаю Солнца древние огни,
Их горний свет
ночь мира превозмог –
Пророческой надеждою они
Ниспосланы в отчаянные дни…
Венчает век –
развенчивает Бог.

Как песня солнечной мадонны,
Над колыбелью – мамин шёпот…
Душа младенчески бездонна,
И чувства не треножит опыт.

Июньский день зовёт счастливо:
«Купаться, ваше благородье!»
Тропинкой спустимся к заливу –
Вдвоём гулять по мелководью.

С мадонной, брызги высекая,
Легко бежать по кромке Крыма,
Пока спокойна гладь морская,
И глубина почти незрима,
И волны смыть дворец песчаный
Не рвутся в нетерпенье пенном…

…У неба и у океана
Дно проступает постепенно:
Сперва ночным пунктиром, скупо,
Затем – ясней и неизбежней
Смыкается лазурный купол
Над жизнью, некогда безбрежной.

Твердь нарастает поневоле
На глубине, во мраке стылом
Осадочной породой боли,
Тоски и страха топким илом.

Необоримо с каждым годом
Плотней сжимается пространство!..
Мы покоряемся невзгодам
Всетерпеливо и пристрастно.

Бредём по кругу монотонно,
Звездой сгорающей ведомы…
И в образа глядим бессонно,
Как в окна Божеского Дома.

Предыдущий буклет