Дмитрий Николаевич Киршин

писатель, учёный, общественный деятель

Стихотворение-эпиграф

Час предрассветного блаженства
Так безмятежен, тих и чист!..
Но я нарушу совершенство –
Стихом заполню белый лист.

Подобно рыцарю, без страха
Пером пронзаю забытьё!..
Гармония – венец и плаха
Для вечно жаждущих её.

Вновь ускользает грань искусства –
И торжествует полутьма:
Иль разум, отнятый у чувства,
Иль дух, ослепший без ума.

В небесной и земной отчизне
Творцу назначен тайный срок –
И мы не пишем книгу жизни,
Но лишь читаем между строк.

Часть 1. «Я певец этой бездны»

Родина

Открыта гибельным ветрам,
Объята верой и борьбой,
Ты, словно в бой, идёшь во храм!..
И как во храм – стремишься в бой!

Здесь и вера – во зло,
Здесь и правде не рады!..
Пламя в души вошло:
То костёр, то лампада;

Что ни разум – протест,
Лишь убогому – благо;
Тут страдания крест
И разгульная брага;

Слов магический свет,
Тьмы безжалостный росчерк…
Каждый пятый – поэт,
Каждый третий – доносчик.

Так властительна плеть
И желанна безвестность!..
Здесь легко умереть
Без надежды воскреснуть.

Живём, как на передовой,
Как в перерывах меж боями,
Отцовский обречённый строй
Всё пополняя сыновьями.

Не присягнувшие кресту –
Мы в ярости безбожно правы!..
Душа теряет высоту,
Подранком падая на травы.

Огонь и пепел, голод, мор –
Во славу безысходной битвы!
Для нас молитва – приговор,
А приговор – почти молитва!
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
Как тяжело себе признаться,
Что Русь уходит насовсем!..
Вовек с коленей не подняться:
Четырнадцать,
потом Семнадцать
И неизбежно – Тридцать Семь!

О, сколько новых чисел Зверя
Восславили рабы твои!..
Привыкли не считать потери –
И мечемся в неясной вере
От нелюбви до нелюбви.

Возмездие
(Памяти 1937 года)

1

Я поклялся на Книге Книг
Рассказать, чем неистово жил
Обезбоженный материк
На руинах церквей и могил.

Я зарёкся, что не собьюсь,
Но из памяти рвётся беда:
Веком загнана Тройка-Русь –
Ни души, ни огня, ни следа!..

2

В пасмурном небе – звоны,
Стоны над пепелищем:
«Не признаём корону!
Дайте винтовки нищим!
Нищему дайте волю –
Нищий спасёт Державу!
Нищий на бранном поле
Силой отнимет славу!
Нищего – не осудим!
Нищим – Господь охрана!..»

…Головы рубят людям.
Головы рубят храмам…

3

Дети злобы и страха
Почитают закон:
Осуждённых – на плаху,
Виноватых – на трон.

4

Навек с увечною советчиной
Отчизна сумрачно повенчана.
Не до вечерни, не до вече нам –
От Неба души отлучим.
Под образами, ниц простёртыми,
Зияет ненависть пустотами…
Так покуражимся – уж то-то мы
Спалим полмира от лучин!

Картавя, гакая и окая,
Казним исконное высокое –
Взойдёт полынью да осокою
Разрухи мёртвое зерно.
Не важно – нищие ль мечтатели,
На Русь поднявшие меч тати ли, –
Мы веру древнюю утратили,
И в нашей памяти – черно.

Сыны рабов, потомки челяди –
На поле битвы вышли в нелюди,
Сердца, в оковах алой наледи,
Потухли, вымерзли до дна…
Отчизна, мати православная, –
Ты не Святая, не Державная!
Тебе цена – копейка ржавая –
Лишь в девки пьяные годна…

5

Где за острожными вратами
Мерзлотной смертью дышит мгла,
Исходит Родина крестами –
Светла – во искупленье зла.

6

Мы мчались по следу,
святое сметая –
Жестокой мечтой
одержимая стая.
Вгрызались в отчизну
клыками-штыками!..
И в будущей жизни
мы будем волками.

За гибельной гранью
Полярного круга,
Полуденной ночью,
сквозь лютую вьюгу
Прорвёмся во тьму –
и взовьётся над нами
Сияние Севера,
мёртвое знамя!

И с воем протяжным,
звериною песней,
В нас дух человеческий
горько воскреснет;
В груди шевельнутся
надежды осколки…
Но ныне и присно –
мы волки!.. мы волки!

7

Я поклялся на Книге Книг,
Только знаю – сорвусь на крик…

…Но и в гибельный век молюсь:
Не остави планету, Русь!

Журавлиный мираж
Покидает Россию –
Птичий клин, отлетая, исчез…
И слабеющий крик:
«Не целуйте мессию!» –
К нам спустился от вещих небес.

Дух не внемлет ему –
Дух поёт аллилуйю
Богу мести, спасителю зла!
Гневной страстью влеком,
Век застыл в поцелуе –
И смертей благодать низошла…

…Но успеть простонать –
Даже там, за порогом,
Задыхаясь в смертельной петле:
«Не целуйте того,
Кто приходится богом
Этой странной печальной земле!..»

Предел

1

И вновь пытаться память разрубить,
И вновь искать в безверии опору,
Скрывая мысли, избегая спора,
Заставить душу не страдать, не быть!

С усмешкой сторонясь добра и зла,
Безвольно тлеть, не ощущать ожога,
К могилам предков позабыть дорогу
И для живых не уберечь тепла.

Бежать от смут, отеческих тревог,
Смешать мольбу с проклятьем горделивым –
И чувствовать себя почти счастливым,
Когда земля уходит из-под ног…

2

За молчанием – слово,
Словом душу встревожу…
Я в Отечестве снова –
Укрепи меня, Боже!

Те же хмурые лица
И понурые плечи –
Не посмели проститься,
Убоялись и встречи…

Помню сердцем и кожей
Холод маски железной…
Я в Отечестве, Боже! –
Я певец этой бездны…

Ставка

Маршалу Тухачевскому

Державной ненависти туз
Вновь на кону –
и вновь удача!..
История не помнит плача –
Её пьянит победы вкус.

Червонной мастью бита честь –
Игра жестока и лукава…
Ты бросил кости:
три по шесть!..
Ты на костях построил славу!

Презревший небо ангел мщенья,
Меч бесноватых лжемессий,
Ты знал: семёрка всепрощенья
Всегда сыграет на Руси!

Лишь не сумел предугадать,
Что тройка всё переиначит
И слугам не простят удачу!..
Господь не забывает плача –
И сгинет власти «благодать».

И сгинет маршал-конвоир –
Вне Совести и вне Закона!
…В крови твой шулерский мундир,
Твои краплёные знамёна!

Святость

Памяти Иоанна Кронштадтского

Из мира бренного уйти –
И не почувствовать ухода,
Познать небесные пути,
Неомрачённую свободу;

Принять как дар и благодать
От смут житейских отлученье,
Земные тайны разгадать –
И улыбнуться их значенью;

Подняться над лавиной дней,
Простить, покаяться, проститься…
Всё ближе Небо,
всё сильней
Души разбуженная птица!

…Иль нам остаться суждено
Камнями на бесплодной тверди,
Где быть опасно и грешно –
Всё тлен, отчаянье одно?!.
Избави Бог страшиться смерти!

Идти во власть…
Как в омут с головой! –
Отринуть совесть, позабыть о чести;
Не брезговать ни подлостью, ни лестью,
Сплетая сеть поруки круговой.

Войти во власть –
и верить: все вольны,
Себя возвысив, низвести державу,
Попрать святыни вечные по праву
Героя необъявленной войны.

Идти по трупам,
накликать беду,
С верховным палачом дружить домами,
В безумии повелевать умами,
Свободный разум предавать суду.

…Иду к Тебе!
Спаси и вдохнови!
Не дай познать губительную цену!..
Душа не может свыкнуться с изменой,
Принять порок, отречься от Любви.

Освобождение

Вам, душу рубящим на плахе,
Я столько лет не возражал! –
Глушил порывы,
бился в страхе,
От безысходности дрожал.

Меня лишали сна и пищи,
На площадях секли плетьми,
Душили гарью пепелища
Отчизны, проклятой детьми!..

Жгли на кострах,
держали в клети
И клеветой топтали прах…
Я целый век живу на свете –
И всё в цепях,
в цепях,
в цепях!..

Так пусть возмездие свершится
В мой просветлённый смертный час –
Мне больше нечего страшиться:
Гонители, прощаю вас!

Прощаю… Что моё прощенье
Душе, богам принадлежащей?!
Да и могу ли я, дрожащий,
У Неба требовать отмщенья?

Всё – суета пред этой бездной.
Но здесь, у жизненного края,
Так важно вымолвить: «Прощаю!»
И в эхе различить: «Исчезну…»

Я странствую по краю бытия,
Трава печали укрывает след.
Нисходит в душу проповедь Твоя…
Слова уносит ветер забытья,
Неразличимых радостей и бед.

Смешались лики, стёрлись имена,
Но вечен дар:
прозрение и боль.
Мне Родиной завещана вина –
Избыть её, испить её до дна,
Целить молитвой отчую юдоль.

Встречаю Солнца древние огни,
Их горний свет
ночь мира превозмог –
Пророческой надеждою они
Ниспосланы в отчаянные дни…
Венчает век –
развенчивает Бог.

Забыта жестокость власти –
Века заживляют шрам.
Трагедия – мера счастья,
А жертвам поставят храм.

На втоптанных и распятых
Наш загнанный мир взращён.
Дух ярости, дух расплаты
Беспамятством защищён.

Увечья презрев и драмы,
Рассудок кричит: «Взорви!»
…Но если бы только храмы! –
Вселенная на крови.

«Я слышал, пастырь, ты почти не рад
Свершившейся победе над ордою:
Не осенил торжественный парад
И пир героев окрестил бедою.

Святой отец, скажи при войске мне:
Кто в прах поверг безбожного соседа?!»
«Мой князь, нет победителей в войне,
А есть лишь те, кто празднует победу».

«К чему твои лукавые слова –
Ужель напрасны отданные жизни?!
Их именами полнится молва,
Их подвиг – слава веры и отчизны!

Вернувшиеся гордые сыны
Воздвигнут храм, сияющий во мраке!»
«Мой князь, нет возвратившихся с войны:
Здесь – лишь тела,
а души их – в атаке».

«Ты лжёшь! И будешь проклят и гоним!
В твоих молитвах, с истиной не дружных,
Кто заслужил прощения пред Ним?!
Кого ты превозносишь?» –
«Безоружных».

Воин

Ты прости меня, Вечность,
за то, что боюсь,
Тлен храню, а реликвии трачу,
Уповаю без веры,
незряче гневлюсь,
Бездорожьем бреду наудачу.

Я – владыка пустыни
бесплодного зла
И песчинка её золотая.
За безжалостный подвиг,
за ярость чела
Ты прости меня, Дева святая!

Милосердный Всевышний,
прости нелюбовь!
Вдохнови беспросветные лица!..
Словно пятна на Солнце,
на знамени кровь,
Как тогда, на Твоей плащанице…

Славянке

…Жизнь кончена!
Рассыпались оковы
Страдания, неверия, борьбы…
Пишу к тебе –
надеюсь,
плачу снова
В последний час отмеренной судьбы!..

В моём письме – молитва о гонимых,
Страх тишины, отчаянье дорог,
Тревожный рокот лет невозвратимых,
Прозрение и горький эпилог.

Мой крест –
разлукой сердце преисполнить,
Тоской глушить нетленное «Люблю»,
Не чувствовать, не ждать,
а только – помнить,
От боли забываться во хмелю…

Несбыточно святое обещанье
Вернуться –
не кори и не зови!
Я умер от безмерности прощаний…
А мёртвые не пишут о любви.

Там, где распяты истины святые,
Где рабский дух покорен нищете –
Не разменять талант на золотые,
Не промотать дар Божий в суете!

И в круге первом – зла не убояться,
Не возроптать, не требовать любви,
Светло прощать, без горечи прощаться,
Взывать к добру во тьме и на крови!

Платя судьбе по гибельному счёту,
Пред небом не остаться без гроша,
Стремиться в осиянные высоты,
Где словно крылья вечного полёта –
Свобода, вера, Родина, душа!

Криком птицы ночной
потревожен редеющий мрак…
В беспечальной тиши
благодатно дремать у огня.
Но туманный восток
подаёт к пробуждению знак –
Я встречаю рассвет…
И рассвет окрыляет меня!

Не коснувшись травы,
просветлённо в лазурь окунусь,
Череду облаков
над цветущей равниной гоня…
Покаянной душой
на полуденный мир оглянусь,
Помолюсь о Земле…
Но Земля не услышит меня.

К вечным далям стремлюсь –
Наполняется силой порыв,
И восходит Любовь,
озарением высь полоня!..
Криком птицы ночной,
тёплым ветром, цветением нив –
Я останусь…
вернусь,
даже если забудут меня.

На грани тишины и забытья
Лес холодеет, умолкают птицы,
Земля скорбит об участи жнивья…
Но в душах и в природе воцарится
Осенняя прозрачность бытия.

Даль явится и глубже, и ясней…
С магическим мерцанием селений
Вольётся теплота живых огней –
И просияет радость озарений
Незримою звездой на склоне дней.

Смеркается. Минуты застывают
Изысканным узором. Серафимы
Поют о выси неба своего.
Метель равнину пухом укрывает.
И двое в светлой комнате – хранимы
Не Господом, но музыкой Его.

Неясен голос трепетно-священный…
Но так ли важно, что играют лиры,
Когда им вторят нежные сердца?!
Влюблённые, покой ваш сокровенный
Недолог: завтра вновь брести по миру
Стезёй от колыбели до венца.

Не волен спорить с веком и судьбою,
Пойду и я, вкусивший благодати
От праздничного щедрого стола.
В котомке жизни унесу с собою
Беззвучную симфонию объятий,
Лампаду света, уголёк тепла.

Весне священной

Сковали льды поток минувших лет,
Век облачился в белые одежды –
Из проруби зачерпываю свет…
Из памяти я черпаю надежду.

Пусть холодна и смутна глубина,
И русло дней утеряно до срока, –
Река судьбы промёрзла не до дна,
Душа вернётся к Божьему истоку!

Следующая часть