Дмитрий Николаевич Киршин

писатель, учёный, общественный деятель

13 апреля 2016 года.

Заседание № 304 секции поэзии РМСП в концертном зале Санкт-Петербургского Мемориального музея-квартиры Н.А. Римского-Корсакова.

Ведущий заседания – Д.Н. Киршин.
Присутствовало 42 человека.

В обсуждении творчества Александра Гущина приняли участие члены РМСП Наталья Сорокина, Людмила Рединова, Валентина Федорова, Валентина Счастливая, Вера Кулемина, Марина Ермошкина, Ирина Кулешова, Дмитрий Киршин, один гость секции поэзии, всего – 9 человек.

Александр ГУЩИН
(Санкт-Петербург)


*  *  *

Мне возвращаться к жизни поздно.
Вокруг меня сплелись, скользя,
Кольцо воды, текучий воздух
И очень тёмная земля.

Всепожирающее пламя
Всё уровняло до звезды,
Где память – облака и камни,
Воды текущие сады.

И звон пронизывает плёсы,
И всем несёт благую весть
О том, что Бог – старик курносый,
Он справедлив, и выбор – есть.

Предчувствие зимы

Дороги дрянь в далёкой стороне,
Мои пути полны осенней влаги.
Раскисли тропы в северной стране,
Багряные на землю пали флаги.
Багряные на землю пали листья.
Застынет скоро всё и станет чисто.

Придёт сюда король, мой демон снежный,
Вздохнёт король, и океан безбрежный, –
Такой великолепный, хрупкий, белый –
Цветной пятнистый мир вдруг станет целый, –
Меня обнимет – в сердце хлынет тьма,
И я склонюсь в приветствии, зима.

Томился, ждал, предчувствовал и верил,
Дух возрастом детей свободу мерил.
Предчувствовал я боль – она пришла
Невинным блеском хрупкого стекла.
Обручены, моя зима, с тобой…
Ад не в огне – ад сердца ледяной.

Моя зима во мне теперь остынет
Чудесным отсветом российской стыни синей,
Прекрасной тьмой заснеженных полей,
Безумствами мятущихся огней,
Сомненьями людей, несчастных, сонных,
В своих домах до света погребённых.

Ну а пока бреду я по дороге…
Предчувствие зимы – удел убогих,
Удел поэтов, слабых стариков,
Разумной плесени и прочих простаков…
Мы с Севера – мы видим свои сны,
Томясь всю жизнь предчувствием зимы.

Памятники

Зима вступает в город безразлично,
А он молчит и стынет, покорён.
На призраки имперского величья
Нисходят знаки ледяных корон.

Ложатся мантии на плечи грубой глины
Белее нежного персидского ковра
И отеняют лик Екатерины
Окрест замерзшего Гостиного двора.

Мой Петербург! Зима твоя капризна:
Растает снег; пройдут дожди, и вот
Капели снова падают с карнизов
И разбиваются, и застывают в лёд.

А памятники лучшим, знаменитым,
Талантливым, творцам своей судьбы
Застывшими наградами покрыты
И холод сносят молча, как рабы.

Зима – награда всем. Она безлична.
И если ты случайно встретишь этот стих,
То по-простому, по-животному, по-птичьи
Припомни лето, помолись за них.

*  *  *

Запуржит, зашуршит, как закружит, так сразу и бросит.
Город сотней огней догорает в ладони судьбы.
Но о чём, закружив, меня ветер так жалобно просит?
Оставайся, забудься, сыграй и опять уходи…
По тропинкам, по слякоти, по непонятным приметам
По дорогам, где ноги подтаявший снег изопьют…
Ветер, ветер зимы – не найти уходящим ответа,
И деревья протяжно и нежно хоралы поют.
Замолчите, деревья – но дайте почувствовать боли…
Ветер, ветер усталый – усни и меня не гони!
Выводите, тропинки, в просторное русское поле,
Где огромное небо – а больше не видно ни зги!
Закружите, дороги, в заснеженном медленном танце,
Чтоб идти и идти, всё равно, хоть ползти – не стоять,
Чтобы город забился в свой медно-расчерченный панцирь,
И меня никогда не поймал в свои сети опять.
И тогда припаду к колее придорожной разбитой
Воду талую жадно испить, как вино.
В сказке Пушкина старой в награду досталось корыто,
Старику же дорога за рыбкой волшебной – на дно!

Теорема огня

Наслаждаясь усталостью тела,
Забываясь течением дня,
Оставаясь ни чёрным, ни белым,
Я решал теорему огня.

Не того, что в глубинах подземных
Заставляет граниты вскипать,
Изливается в холод вселенных,
Оставляя границы пылать,

Что мерцанием ровным полезным
Согревает Эдема сады,
Что стремится сквозь чёрную бездну
Как посланье погасшей звезды!

Ни багровые отсветы ада,
Ни оплавленный шлак, ни зола,
Ни священное пламя распада
Обречённых служителей зла;

А того, что единственным словом
Заставляет кружиться миры,
Что дыханием радостным новым
Наполняет миры как дары!

Откровением тайных открытий
Созидает судьбы круговерть
Через сладкие токи соитий,
Через горечь прощаний и смерть…

И рождался в сознании где-то
Тот ответ, что чеканен и строг:
«Примет избранных Родина света,
Где познанье, блаженство и Бог!»

*  *  *

Мамочке

Волшебного полёта светотени,
Озёра сна в полурассветной мгле,
Дороги змей и шёпоты растений –
Всем, мамочка, обязан я тебе.

Проходит время, остывают реки.
Земля молчит, промерзнув как струна,
И замирает сердце в человеке,
И остывает жаркая волна.

В краях далёких долог путь и труден,
Всевластие полёта – не со мной.
Пусть остывают знаки наших судеб –
Любовь и память греют нас зимой.

Попробуй

Проходит всё. Жизнь не всегда права.
От Родины остались лишь преданья.
Бессмысленные, жалкие слова,
Пустые, безнадёжные свиданья!

Твой дар любви прошёл ко мне сквозь век,
Где ты, мой друг, безмолвный, безымянный,
Во тьме кромешной стынет человек –
В России тьма под властью окаянной.

Сума, тюрьма. Достанет сил терпеть,
Ждать торжество добра над лютой злобой.
Проходит всё – рождение и смерть,
Переживи, пожалуйста, – попробуй.

Вода в аду

Теперь, когда лишён всего,
Я всё равно чего-то жду…
Послушай, как она звенит,
Застывшая вода в аду.

Живущий думал: ад – огонь,
Живущий думал: это – печь,
Ад – это сон, ад – это стон,
Ад – это то, что не сберечь
От холода, от темноты,
От всех забытых, как и я…
Я был когда-то человек.
Вы помолитесь за меня!
Безлики крики и ничьи,
И ничего не изменить.
Здесь сквозь меня текут ручьи,
И эту воду надо пить.
Тепла! Хоть капельку тепла.
Хоть чуточку, хоть просто блик!
У ада гимн есть, это – плач,
А песни ада – плач и крик!
Привет, застывшая вода,
С тобой я жил, в тебе мне жить,
Живи, играй в свои слова:
«Здесь ничего не изменить».

Вода есть жизнь, вода есть мрак,
Вода есть смысл, вода есть лёд.
Здесь происходит всё не так,
Здесь всё течёт наоборот:
Вода есть лёд, вода есть боль,
Вода есть смерть, вода есть месть…

Я пью тебя, вода в аду.
Какое счастье, что ты есть!

Сердце Родины

В озёрах сердце Родины застыло,
Под тяжестью снегов погребено…
Всё русское, что было сердцу мило,
Застыло здесь, и время истекло.

Лишь эхом вьётся призрачная песня
Над мёртвой стынью, дальней и слепой,
Про степь, про путь, про тех, кто спит не вместе,
Про ворона и дикий волчий вой.

Забыты песни, слов не помнят боле:
Здесь мёртвые страдают за живых.
Живые спят. Сугробы стынут в поле,
Под волчий вой метель кружит на них!

Сольюсь с метелью в этом танце странном,
И сердце Родины откроется, как клад:
Нет ничего прекраснее обманов
И ничего счастливее утрат!

Мечтания

Желания – дурман бессилия –
Всё тело, как шкатулка праха…
Скорей зови мечтанья милые,
Чтоб защитить себя от страха!

…Взгляни наверх – за синим пологом
Тьма ледяная беспощадна,
Взгляни под ноги – твердь расколота,
Горят пласты – вскипает магма!..

Дрожит планета, распадается.
Хрипит муссонами, но дышит,
Из тьмы метелью воплощается –
Зима спускается на крыши.

Здесь, под сугробами, не холодно,
Тепло – защитник мой от стужи,
А вихрь порывами, как молотом,
Стучит в окно, ревёт, простужен…

Мои мечтания прекрасные –
Моя надёжная защита!
Когда приходят дни ненастные,
В мечте душа и сердце слиты.

Пусть силы тьмы кольцом смыкаются,
Сжимают воздух в газ инертный…
В мечтаньях радостных не каются –
Нет страха – так живёт бессмертный!

Публикуется по буклету: «Заседание № 304 секции поэзии РМСП. Александр Гущин. СПб., 2016». Составление и компьютерное оформление буклета – Д.Н. Киршин

Предыдущий автор <Все заседания> Заседание № 305